следователя Фигаро до скончания века.
— Я подумаю над этим, Клод, — следователь усмехнулся. — Но работа следователя такая штука… У меня плавающий график. Я бы сказал — очень сильно плавающий.
— Я заметил. — Малефруа серьезно кивнул. — Так вы идете?
— Боюсь, Клод, я поеду позже. — Следователь чуть виновато пожал плечами. — У меня билет на восемь вечера. Мне хотелось бы кое-кого навестить перед отъездом… одну девушку.
— О! — понимающе закивал Малефруа, — простите, я не знал, что вы успели между делом завести роман! Одобряю!
— Да нет, какой роман — она мне в дочери годится… Просто хорошая девушка… Знаете, есть такие люди, рядом с которыми вы уже через минуту чувствуете себя так, словно знаете их сто лет? Вот она из таких… Кстати, не подскажете как пройти к усадьбе «Старые Клены»?‥ Что?‥ Что такое, Клод?
— «Старые Клены» — это не усадьба, Фигаро.
…Следователь аккуратно перешагнул груду камней, в которую время превратило некогда высокую стену ограды, и в нерешительности остановился, читая текст на маленькой бронзовой табличке аккуратно прикрученной к стволу старой мертвой вишни: «Кладбище «Старые Клены», XIV век. Исторический заповедник…» — и далее много текста мелким шрифтом, с датами и именами.
Здесь было удивительно тихо: «Старые Клены» находились на вершине высокого холма, стоящего в стороне даже от тех немногочисленных дорог, что протянулись через Черные Пруды. Голые тополя молча стояли, воздев к небу тонкие черные пальцы ветвей, а под ними, у выложенных диким камнем дорожек, темнела хвоя старых седых елей. Блеклый мрамор стесанных временем надгробных плит, растрескавшийся гранит памятников, серый, увитый плющом камень мавзолеев — все говорило о том, что это место очень старое, давно заброшенное.
— Чем могу служить?
Фигаро обернулся. По узкой, усыпанной прошлогодними листьями и пожелтевшей хвоей аллее к нему спешил маленький старичок с тросточкой, одетый в некое подобие робы алхимика: длинный плащ с множеством кармашков, петелек и пристяжных сумочек. Старичок был аккуратно выбрит и румян; живые карие глаза любопытно сверкали из-за стекол тонких очков без оправы. Было заметно, что он не опирается на трость, а просто ловко отмахивает ей, точно офицер стеком.
— Добрый день, любезный, — Фигаро поклонился. — Следователь ДДД Александр Фигаро… Вот документ.
— Антон Равелли, архивариус. — Старичок протянул следователю руку, оказавшуюся на удивление крепкой и не по-старчески горячей. —Чем могу-с?
— Я… — Фигаро кашлянул, — мне бы хотелось кое-что у вас уточнить…
— Кладбище протестировано вашим инженером, никакой паранормальной активности, могу вас уверить. Документы у меня в…
— Вы не поняли, — перебил следователь, — я не с инспекцией от Отдела контроля захоронений… Вы сказали, что вы — архивариус? Но…
— Здесь, в часовне, — старичок кивнул через плечо — находится на сохранении часть архивов Старой Инквизиции. — То, что нельзя перевозить: древние рукописи, свитки, отчетность… Все в очень плохом состоянии, многое уже не подлежит восстановлению… — он с грустью вздохнул. — Финансирование, сами понимаете, никакое — не хватает даже на алхимические закрепители. А я, вот, переписываю помаленьку, составляю каталоги… Но вы хотели о чем-то спросить?
— Да, — Фигаро растерянно потер лоб, — хотел… Скажите, у вас работает девушка… Лиза — не знаю фамилии. Ей лет двадцать, самое большое, ростом чуть выше меня, темные волосы…
— Уверяю вас, — старичок понял руку, — я единственный обитатель часовни. Ну, то есть, как — обитатель… Живу я неподалеку, вот и назначили сюда… Хотя я не жалуюсь — здесь тихо, красиво… Вы сказали — Лиза?
— Так точно.
— Единственная Лиза, которую я знаю, вон там — архивариус кивнул в сторону главной аллеи. Но вряд ли вы ищете ее. Впрочем, извольте…
…Старые ели тихо покачивали ветвями над их головами, и следователю казалось, что деревья о чем-то тихо беседуют между собой. Под ногами хрустела каменная крошка, на дне расколотых мраморных урн темнела вода. Внезапно налетел порыв ветра и тысячи сухих листьев взлетели в воздух, кружась между надгробиями словно стая испуганных бабочек.
— Вот, — старичок, чуть заметно улыбнувшись, поднял руку, указывая перед собой — знакомьтесь. Лиза Клер.
Перед следователем стоял небольшой памятник из белого мрамора, который, в отличие от других монументов на кладбище, казался почти нетронутым временем. Юноша и девушка на постаменте держались за руки; у девушки в руке был букет цветов, у юноши — свирель.
— Вы знаете историю Черного Менестреля? Я имею в виду, настоящую историю, а не все эти глупые легенды? — спросил старик. — Фигаро кивнул и архивариус продолжил:
— Это, разумеется, кенотаф. Фиктивная могила. Молодой барон покоится где-то на дне пруда, да упокоит горний эфир его душу. Памятник поставлен его отцом через много лет после Второй Реформации — его могила, кстати, здесь неподалеку. Говорят, мрамор для памятника привезли из самой Дальней Хляби — в этом камне до сих пор теплиться колдовство. Он не разрушится еще лет пятьсот. А вон там — старик махнул рукой в сторону далекого леса, — пристукнули на охоте Первого Инквизитора.
— А девушка? Невеста Менестреля?
— Лиза? Пропала без вести. Ее тело так и не нашли. Не исключено, что оно где-то там же, где и тело молодого барона. Они, разумеется, не были женаты, но отец Августа приказал написать на камне «Лиза и Август Клер». Видите, вот тут надпись?
— Вижу. А это что, чуть ниже?
— Это на дореформенной латыни. Здесь написано «Я вечно там, где ты». Откуда появилась эта надпись так и не выяснили — изначально на камне ее не было. Возможно, много позже какой-нибудь бард, вдохновленный балладой о Черном Менестреле, высек эти слова. Но этого мы, боюсь, уже никогда не узнаем.
Следователь посмотрел на мраморную фигуру девушки: тонкий нос, легкая полуулыбка на губах, короткие, до плеч, волосы, убранные широкой лентой.
— Значит, пусть будет Лиза Клер, — тихо сказал он.
— Я могу вам еще чем-нибудь помочь? — архивариус вопросительно поднял брови. — Если хотите, я могу показать отличную коллекцию рукописей конца четырнадцатого века: переписка инквизиции с Квадриптихом. Очень познавательно!
— Нет, спасибо, — покачал головой Фигаро. — Благодарю за эту маленькую экскурсию. Я, если не возражаете, поброжу здесь еще немного.
— О, конечно, — старичок вскинул руки — никаких проблем! Бродите сколько хотите. Скоро пойдет дождь, так что, если желаете, можете переждать у меня в часовне.
—
